1037. Лепельщина без прикрас. ЗЯТЁК – «ЯВИСТ», И ПОСЛЕДСТВИЯ ТОГО; ПРОДОЛЖЕНИЕ. Шушкевич Анатолий.

Сведения об авторе смотреть здесь.

Предыдущую часть смотреть здесь: https://blukach.by/post/2448

 Опять как в кинофильме 1984 года «Любовь и голуби» Меньшов в роли тамады-распорядителя говорил: «Фигура третья - угонная» .

 Как вы уже понимаете, наши мотоприключения только подбираются к середине периода владения Зятька (мужа моей сестры Ани, ленинградца) мотоциклом «Ява».

 Читатель также знает из предыдущих повествований, какой Зятёк был «обещалкин». И я, конечно, попал под его «чары».

 Накануне вечером состоялся совет семьи по поводу утреннего отъезда мамки, Ани и Зятька в Лепель, как прозвучало бы по-современному - «на шопинг», и, конечно, в гости к Вовке с Наташей. Я остаюсь присматривать за бабой Ганной, тётей Ниной, сеном и, конечно, погонщиком за племянниками - не пастухом, а именно погонщиком, поскольку их надо было  только гонять, по-иному они не понимали.

 Взамен за мою повинность Зятёк с барского подвыпившего плеча пообещал, что оставит «Яву» на целый день в мое распоряжение.

 Я был на седьмом небе от привалившего мне счастья: да я бы и две недели ухаживал за бабой с тёткой (хотя они в этом и не нуждались) и гонял племяшей. Представьте меня в 15 лет на «Яве» без присмотра, хотя с мотоциклом я уже управлялся довольно-таки хорошо, конечно, не без помощи Зятька.

 Понятное дело, что после возвращения из велевского клуба часа в два ночи, я не мог слышать, как уходила родня на утренний автобус. Но этого и не требовалось: по договоренности ключ от «Явы» должен был лежать на телевизоре. Поэтому, как только я проснулся, первое что сделал, побежал к телевизору. Вы уже догадались, конечно, что ключа там не было. Я начал шарить по всем карманам и сумкам Зятька, однако поиски не увенчались успехом. Закрадывалась мысль, что он, зараза, специально не оставил ключ. От этого стали наворачиваться слезы. Но я же тоже не лыком шит.

 У соседа «Лёнькі Хвядорынага» (Леонида Пытько), будущего «Змея», живущего через два дома от нас, была «Ява» последней модели, по-моему даже «Чезет». Он пришел весной из армии, и «Хвядора» в порыве родительской любви подарила ему мотоцикл. В следующем году по весне мы с ним вместе собирались учиться в лепельской автошколе на права мотоциклиста.

 Лёнька выслушал мой сбивчивый рассказ, какой нехороший Зятёк -  забыл оставить ключ, хотя обещал «кровь из носу» сделать это. Ленька без задней мысли предложил попробовать ключ от его «Явы».

 Я двигался к нашему дому только с одной мыслью: «Боженька, хоть бы подошел». Конечно, ключ не подошел. Вернулся к Лёньке. Тот предложил попробовать ключ от боковых бардочков, или как они там ещё назывались. Возвращался домой, и надежда на бога угасала.

 Ключ вошел в замок зажигания, но что-то незначительное мешало ему повернуться. У меня руки с того места росли, с какого надо: поворачивая ключ посильнее, видел небольшие зазубрины на нём. При помощи трехгранного напильника понемножку стачивал их и также поступал со вновь появляющимися.

 Минут через сорок загорелись лампочки на щитке приборов. Повернул ключ до упора. О боже, «Ява» завелась!

 Съездил на Большак (Борисовский тракт). На улице – никого. Поехал к речке. И там никого. Куда делась вся пацанва? Крутилась мысль, что специально у телевизоров засели, чтобы мне не завидовать. Поехал домой. Вспомнил, что не «снедаў». Пока завтракал, появилась мысль: а не съездить ли к веребским друзьям? Сразу подумалось о ГАИ: всё-таки километра три-четыре ехать по Минскому шоссе - отогнал эту мысль: а чё вон Ленька уже три месяца без прав ездит!

 Быстро собрался и покатил в Веребки. Выбрал дорогу на Броды - она выходит на шоссе между Рудней и Черницами.

 Приехал в Веребки сразу к Вовочке, внуку бабы Лиды (Владимир Азарёнок - наш троюродный брат).

 Как-то незаметно стала подтягиваться «бусянкоўская басата: «Віцька Павусёў» (Виктор Вашкевич), «Мішка Лаўрэнаў» (Михаил Шушкевич), тоже наш в далёкой степени брат и «Васька Янкаў» (Василий Демко).

 Крутились вокруг «Явы» и удивлялись, как Зятёк мог просто так дать Яву. И вдруг кто-то из ребят заметил, как по дамбе шли в сторону «бука» (глубокое место в Веребском канале, ближе к его устью) веребские внучки, девчонки, приехавшие к бабушкам из Минска, Витебска и других крупных городов - это не то, что местные «мак@@@@лки». Свежачок»! Без обид, любимые веребские девчата.

  Вовочка сразу встрепенулся:

  — Нада выпендрыцца! Толік, дай матацыкла па дамбе пракаціцца. Я толькі туды і назад. Галоўнае, каб міма ўнучак…

 Я не устоял, дал братику «Яву». Минут через тридцать мы увидели Вовочку, катившего мотоцикл. У него уже не было сил толкать в гору «Яву» около Павусевой тёщи. Толпой помогли затащить на верх горы мотоцикл. Там Вовочка  объяснил, что как раз около девчонок дал газку, получилось как у нас с Зятьком в Рудне - «Ява» выскочила из-под ног. Можно сказать, повреждений на ней не было, немножко помят щиток над панелью приборов и фарой, но мотоцикл не заводился. Меня толкали толпой под гору к Береще, и «Ява» завелась, но не хватало опыта без холостых оборотов удержать работу двигателя. Еще несколько попыток не дали результата, и я решил оставить мотик во дворе бабы Лиды.

 Не помню, на чём добирался до Гадивли. Дома пошел к Латыголичскому автобусу встречать Зятька и сестру с мамой. Зятёк находился в хорошем подпитии. Это было в мою пользу. Он сначала не верил, но когда во дворе не увидел мотоцикла, наверное, у соседей уши сворачивались от «ласкательных» выражений Зятька.

 Наутро поехали в Веребки. «Явист» что-то подкрутил в карбюраторе, «Ява» завелась, и мы вернулись в Гадивлю. Не помню, Зятёк просто выговаривал или предъявлял он что-нибудь посерьёзнее Лёньке «Хвядорынаму», а вот мне пришлось много потрошить мамкины заначки, чтобы восстановить отношения с Зятьком.

 Он мне отомстит через год, когда возьмет мой «Минск» съездить покупаться на Эссу. По возвращении я обращу внимание, что цепь чуть ли не по земле волочится. Потом мне пацаны расскажут, что он, «суконец», пытался поставить мой «Минск» на заднее колесо.

 Когда я ему выговаривал, он только и ответил:

 — Я тебе ещё Веребки не простил.

 Кстати, он так и не поверил, что это Вовочка, а не я помял ему фару.

 Дальше будет ещё «фигура четвёртая – цементная».

Январь-2026.

(Продолжение следует).